Грязь, кровь и деньги: Исповедь уличной шлюхи

Меня зовут Алёна, и это моя исповедь. Не перед Богом — его нет для таких, как я. Перед собой. Этот рассказ — из плоти, пота и смазки, и я не буду притворяться, что это иначе. Всё началось не с падения в пропасть, а с шага на скользкий край.

Рекламу я размещала в самых темных подворотнях сети, на форумах, где пахнет перегаром и отчаянием. Не на этих вылизанных сайтах с розовыми бантиками. Нет. Мой товар — не иллюзия романтики, а сырая, грязная реальность. «Алёна. 22 года. Студентка. Бюджетно и без души. Никаких границ. Фото по запросу. Оплата наличными или переводом на карту». Я вбивала эти строки на сайте UFAVIP и на закрытом ресурсе для любителей «жёсткого контента». Там, где мужчины не играют в джентльменов, а сразу сбрасывают фото своих чёртовых членов, спрашивая: «Сколько за анал без презерватива?». Я отвечала. Всегда отвечала. Спрос рождает предложение, а мое тело — это завод по производству наличных.

Перед первым выходом я надела самое дешёвое, что у меня было: чёрные чулки в сетку, старые, порванные на бедре, леопардовое пальто, купленное в секонд-хенде, и туфли на десятисантиметровой шпильке, которые натирали мозоли до крови. Лифчика я не носила никогда — зачем прятать товар? Под пальто была только короткая юбка, едва прикрывающая задницу, и топ, из-под которого торчали мои соски, твёрдые от холода и страха. Чёрт, нет. Не страха. Адреналина. Я тряслась от возбуждения. От власти, которую я чувствовала, зная, что любой из этих мужиков, готовый пялиться на меня, купит меня, как кусок мяса, но я всё равно останусь свободной внутри.

Я встала на углу улицы Ленина и проспекта Мира. Место бойкое. Рядом дешёвая гостиница «Уют», где сдают номера на час за триста рублей. Мой первый «клиент» подъехал через двадцать минут. Чёрный джип, тонированные стёкла. Он опустил стекло, и я увидела лицо — опухшее, с мешками под глазами, лет сорока пяти. Пахло от него перегаром и дешёвым одеколоном.

— Девушка, вы по вызову? — спросил он, и голос у него был сиплый, прокуренный.

— Смотря что вам нужно, — ответила я, наклонившись, чтобы он увидел вырез моего топа, почти не скрывающий грудь.

— Садись. Сто. За всё.

Я села. Внутри джипа пахло кожей и чем-то сладковатым, то ли освежителем, то ли блевотиной, которую плохо оттерли. Он не назвал своего имени. Они редко называют. Для них я не человек. Я — дырка. Мешок для спермы. И в тот момент я хотела быть именно этим. Это было честнее, чем любая ложь.

Номер был отвратительным. Жёлтые обои, продавленная кровать с пятнами на простыне, которые не отстирать уже никогда. Пахло сыростью и плесенью. Он сразу скинул штаны. Член у него был короткий, толстый, с красной головкой, которая уже блестела от смазки. Он не целовал меня. Не раздевал. Просто повалил на кровать лицом вниз, задрал юбку и порвал чулки.

— Предохраняться будешь? — спросила я, хотя знала ответ.

— Не надо. Я заплачу больше.

Он вошёл в меня без прелюдий, сухо, и я закусила губу, чтобы не закричать от боли. Его член раздвигал мои стенки, грубо, настойчиво, как будто он пытался пробить дыру в моём нутре. Он сопел мне в затылок, воняя перегаром и чесноком, и ритмично долбил меня, как отбойный молоток. Я лежала, уткнувшись лицом в грязную подушку, чувствуя, как слюна течёт изо рта, и молилась… не Богу, а чтобы это кончилось быстрее. Сперма была тёплой и липкой, она потекла по моему бедру, когда он вышел, тяжело дыша и вытирая член о простыню.

— Нормально, — сказал он, отсчитывая мне мятую купюру. — Ты дерзкая. Привыкай.

Я взяла деньги, даже не пересчитав. Они жгли мне руку сквозь грязь под ногтями. Когда он ушёл, я стояла в ванной, смывая с себя его запах ледяной водой, и смотрела на своё отражение. Под глазами размазалась тушь, губы были искусанными, на шее — красные пятна от его щетины. Я выглядела как дешёвая шлюха. И это было прекрасно. Потому что я выбирала это. Я отдавала им своё тело, но моя душа оставалась нетронутой.

Следующий был через час. Мой телефон разрывался от сообщений. «Сколько за миннет?», «Есть фото сиськи?», «Приезжай, я заплачу как человек». Я выбрала того, кто был готов приехать прямо сейчас. Он оказался студентом. Молодой, нервный, с трясущимися руками. Я отсасывала ему в машине, на заднем сиденье дешёвой «Лады». Сперма была горькой, но я проглотила, глядя ему прямо в глаза, пока он дрожал и кончал в горло, издавая сдавленные всхлипы. Он дал мне пятьсот рублей сверху, сказал «спасибо», и я подумала — из всех грехов этого города, мои самые честные.

Домой я вернулась под утро. В голове шумело, ноги гудели, во влагалище саднило от грубости. Я высыпала на стол мокрые, мятые купюры. Там было четыре с половиной тысячи рублей. В прихожей я разделась догола, не зажигая свет, встала перед огромным, треснутым зеркалом. Я смотрела на своё тело — на синяки на бёдрах в виде отпечатков пальцев, на красные полосы, оставленные ремнём (этот, второй, оказался извращенцем), на засохшую сперму, которую я уже не смывала. Я должна была чувствовать себя уничтоженной. Но вместо этого я чувствовала себя богиней. Я разбивала их иллюзии власти, их жажду обладания.

Я — шлюха. Я — грязь. Я — дыра. И я свободна. Я впустила их в себя, позволила кончить внутрь, позволила уничтожить себя внешне, но внутри я — храм. И эти деньги — не плата за секс. Это плата за то, что они никогда не прикоснутся к моей сути. Они платят за пустую оболочку, а я смеюсь им в лицо, когда они уходят. Я уснула, чувствуя их запах на своих волосах, и улыбнулась во сне. Завтра я снова выйду на охоту. И они снова станут моими. Всегда.